• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Разговор с исследователем коррупции: интервью с Горяниным Александром Борисовичем

Интервью с публицистом, писателем, историком, доцентом Межвузовского центра по изучению России Российского университета Дружбы народов Александром Борисовичем Горяниным о количественных оценках российской коррупции и трендах в борьбе с коррупцией в России и мире.


Публицист, писатель, историк, доцент Межвузовского центра по изучению России Российского университета Дружбы народов Александр Борисович Горянин о количественных оценках российской коррупции и трендах в борьбе с коррупцией в России и мире в нашем очередном интервью из серии "Разговор с исследователем коррупции".


Как бы Вы оценили количественные показатели, связанные с российской коррупцией?


В начале 2012 года депутат Госдумы Геннадий Гудков объявил, что годовой объем коррупции в России достиг эквивалента 300 миллиардов долларов. А это означает, делал вывод Гудков, что в среднем у каждого жителя страны, включая детей и пенсионеров, в год изымается по 2000 долларов или 60 тысяч рублей. Эту "информацию" тогда же подхватило множество публицистов и блогеров. Стоит отметить, что Гудков лишь озвучил цифру, в которую оценил российскую коррупцию в 2005 году фонд ИНДЕМ . Эксперты фонда ИНДЕМ упустили из вида, что 300 миллиардов долларов были эквивалентны на тот момент 9 с лишним триллионам рублей, а весь тогдашний совокупный объем обращавшейся в стране наличности и безналичности на банковских счетах не достигал даже 6 триллионов рублей. В отчете фонда названа даже более "точная" цифра - 316 миллиардов, при том, что это только "деловая коррупция, без бытовой". Озвучив завышенную оценку российской коррупции, ИНДЕМ имел неосторожность также добавить, что приводит "нижние оценки", тогда как "реальный уровень коррупции не менее чем в полтора раза выше", ибо "средний и крупный бизнес склонен занижать данные об оборотах своих предприятий и, соответственно, о размере взяток". Другими словами, ИНДЕМ давал понять, что годовой объем взяток в России близок к половине триллиона долларов или в пересчёте, четырём российским федеральным бюджетам. После подробного критического разбора данных, приведенных фондом ИНДЕМ в докладе, на количественные оценки российской коррупции фонда ИНДЕМ по-прежнему продолжают регулярно ссылаться представители политического и академического сообщества. Именно количественные оценки российской коррупции Фонда ИНДЕМ породили однажды и продолжают порождать по сей день низкое место России в "мировом рейтинге коррупции".

На мой взгляд, гораздо больше доверия вызывают данные Фонда общественного мнения (ФОМ) о коррупции в России. Сравнение двух проведенных ФОМ в 2008 и 2011 годах опросов (54 тыс. респондентов в 2200 населённых пунктах 74 субъектов федерации) показало: за три года число тех, кто лично сталкивался с коррупцией, сократилось в России с 35% до 18%, почти вдвое; число тех, кто никогда с ней не сталкивался, возросло с 60% до 79%, тоже вполне ощутимо. Затем тренд снижения коррупции по оценкам граждан России прервал Геннадий Гудков.

Есть и другие исследования ФОМ на тему российской коррупции — уже с другими наборами вопросов. В январе 2015 года ФОМ обнародовал данные, гласящие, что 66% опрошенных считают уровень коррупции в России высоким, тогда как в ноябре 2009 года в этом были уверены 86%. Что могло заставить нашу привыкшую верить в худшее публику снизить свою пессимистическую оценку на целых 20% всего за три года и два месяца? Это происходит так: когда СМИ твердят "коррупция", "коррупция", но человеку, хоть убей, она не встречается, он, поколебавшись, не ставит галочку в графу "высокая". Или всё же ставит: неудобно идти против доминирующего мнения.

Есть и другие исследования коррупции. Председатель Ассоциации адвокатов за права человека Евгений Архипов, представляя доклад Всероссийской антикоррупционной общественной приёмной "Чистые руки", заявил: "Если показатель среднего размера взятки в 2008 г. составлял 9 тысяч рублей (авторы, как видно, ощущали себя первопроходцами: об ИНДЕМовском "среднем размере взятки в 136 тысяч долларов" по состоянию на 2005 год у них ни слова), то в 2011 году — уже 300 тыс. руб."  То есть, в 33 раза больше. Евгений Архипов добавил, что в 2008 году "теневой оборот денег, приходящийся на коррупцию", составил 35% ВВП страны, а в 2011-м — уже 52,6%.

Давайте посчитаем. Учтенный Росстатом ВВП России в 2011 году 54 триллиона 586 миллиардов рублей. 52,6% от этой величины равны 28 триллионам 712 миллиардам рублей, почти триллиону долларов на тот момент. Если средний размер взятки, согласно "Чистым рукам", был равен 300 тыс. руб, путём деления получаем, что за год в стране было вручено 95 миллионов 707 тысяч взяток. Взятки вручают не кому попало, а тем, от кого что-то зависит т.е. должностным лицам. Их в стране 1,5 миллиона, в подавляющем большинстве на мельчайших постах, от которых ничего не зависит. Но тогда те, от кого хоть что-то зависит, должны получать по три взятки в день. Мало того, взятка в миллион "решает вопрос" стоимостью минимум в десять миллионов, об этом опытные экономисты писали не раз. Если это так, взяточники по версии "Чистых рук", ворочают объектами и проектами стоимостью в 10 триллионов долларов. В таком случае наша экономика уже превзошла американскую.

Возможен и другой подход. "Коммерсант" однозначно трактует цифру 52,6% из доклада "Чистых рук" не как сумму взяток, а как "теневой ВВП". Тут опять нужны пояснения. ВВП, внутренний валовый продукт — это поддающаяся учёту суммарная рыночная стоимость всех товаров и услуг, произведённых в стране за год во всех отраслях экономики, включая поддающийся учету теневой сектор. В 2011 году Росстат оценил "вклад" теневой экономики в ВВП России в 16% ВВП, т.е. почти в 7 триллионов рублей, а "Коммерсант", полагаясь на "Чистые руки", оценивает его, как видим, в 28,7 триллионов, то есть, учетверяет. Получается, что стоимость неучтенной (и ускользнувшей от налогообложения) части произведенных в стране товаров и услуг равна 21,7 трлн рублей (28,7 минус 7), и эта огромная сумма должна быть приплюсована к официальному ВВП. Просто для полноты экономической картины. В каковом случае российский ВВП 2011 года возрастает до 76,3 триллионов рублей или до 2,54 триллионов долларов по обменному курсу (не по паритету покупательной способности!). Это переместило бы Россию в мировом экономическом рейтинге на две-три позиции выше. То есть, по состоянию на 2011 год мы бы оказались хоть и не впереди США, но как минимум впереди Великобритании и Франции, непосредственно за Германией.

Из всего изложенного следует лишь одно: количественные оценки российской коррупции носят гадательный и/или политически ангажированный характер. Измерять получается (пока) лишь тренды.


Насколько успешно в России применяются международные правовые инструменты для борьбы с коррупцией?


90-е годы были временем коррупционного взрыва практически во всем мире. Сыграли свою роль дотоле неведомые возможности дистанционного управления банковскими счетами, расцвет офшоров, легкость пересечения границ, открывшийся потенциал интернета, электронной и мобильной связи. Перед лицом такого напора мировая криминалистическая мысль пришла к выводу: на каждую новую коррупционную хитрость не придумаешь контр-хитрость, надо выстраивать такие правовые механизмы, при которых коррупционеру будет максимально трудно воспользоваться украденным, где бы то ни было. Мысль о создании некоего "антикоррупционного интернационала" породила Конвенцию ООН против коррупции 2003 года, подписанную в Мериде (Мексика) целым рядом стран, включая Россию.

Но подписать мало, надо ратифицировать. На согласования в комитетах Думы и в правительстве ушли три года. Наконец, 9 мая 2006 года ратификация состоялась. Осталось, говоря юридическим языком, "имплементировать" нормы конвенции в российское законодательство.

Процесс имплементации норм конвенции идет медленно, хотя все же идет. Конвенция требует, чтобы чиновники и их близкая родня подавали декларации доходах и расходах, и чтобы с этими декларациями мог через интернет ознакомиться каждый. Обязательная декларация доходов в России узаконена уже несколько лет назад, но пока еще не введена декларация расходов. В последнее время принят ряд предусмотренных конвенцией мер по "деофшоризации" экономики, всеобъемлющий законопроект на эту тему внесен 25 июля 2014 г. в Думу. Страны-участники конвенции, Россия в их числе, проводят взаимные мониторинги антикоррупционных мер.

Главная трудность, с которой встретились наши законодатели — требование Меридской конвенции ввести ответственность юридических лиц. Эта принятая в ряде стран практика противоречит российскому уголовному праву и требует переработки ряда его положений. Но пути назад нет. Норма об ответственности юридических лиц, отсутствующая в нашем уголовном законодательстве, уже введена в законодательство административное. Следственный комитет РФ подготовил проект закона, вводящего "институт уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц". Имплементация рано или поздно произойдет.

Согласование законов необходимо участникам конвенции не само по себе, а для того, чтобы сделать возможными совместные действия по выявлению и конфискации подозрительных денег по всему миру и возврату их в страну происхождения, для согласованного снижения уровня банковской тайны и совместного наступления на оффшоры, для расследования случаев необъяснимого обогащения, раскрытия тайного совмещения бизнеса с государственной должностью и так далее. В 90-е годы XX в. возникла  прекрасная, но пока неблизкая цель: всем миром бороться против взяточников и казнокрадов.

Многие недоумевают, почему все эти юридические приготовления отнимают годы: такое возможно только у нас? Вовсе нет. Менять законы быстро не получается нигде. Ускорить машину государства не удавалось практически никому в мире, зато она движется к цели с упрямой методичностью. Действуя методом "эмпирического наползания на проблему", машина государства (или группы государств), как правило, достигает цели. Как показывает опыт Российской империи, практически изжившей к 1914 году крупную коррупцию (мелкие полицейские и таможенные поборы изжить не удалось), такая задача выполнима.


Отличается ли российская коррупция от коррупции в других странах?


По рассказам наших предпринимателей, имеющих дело с Европой, российская коррупция, особенно деловая, не сильно отличается от коррупции в Италии, Греции, Бельгии, Аргентине. Коррупция громадна практически везде, причем в одних странах коррупционные схемы смещены в банковскую сферу, в других — в госорганы, в США многие коррупционные операции легализованы в виде "лоббизма". Характерно, что рекламирует (не скрывает) свою коррупцию только Россия.

Международный центр антикоррупционных исследований и инициатив Transparency International подготовил доклад "Противодействие коррупции в бизнесе". Согласно этому исследованию, доля бизнесменов, уверенных, что они не выиграли контракт или не учредили новый бизнес за последние 12 месяцев из-за того, что соперник заплатил взятку, распределяется по странам так: Малайзия — 50%, Мексика — 48%, Индонезия — 47%, Пакистан — 42%, Египет — 41%, Россия — 39%, США — 30%. Елена Панфилова, вице-президент международного движения Transparency International, поясняет приведенные в докладе цифры: "Крупные компании — это крупные контракты. Крупные контракты — это надо идти уже куда-то наверх… В высших сферах, там, где речь идет о крупных контрактах, о приватизации, о выделении земель, об открытии каких-то проектов, там еще много чего надо поправлять. И вот США именно поэтому попали в эту группу". Поскольку в США крупные контракты в среднем крупнее российских, да и сама экономика в разы больше, очевидно, что суммы коррупции в "высших сферах" США, о которых говорит Панфилова, многократно выше, чем в России, но делать широкие обобщения в российском духе там не принято — лишь конкретный коррупционный случай.