• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Интервью с зарубежными экспертами: Сьюзан Роуз-Аккерман

С одним из ведущих экспертов в сфере антикоррупции, профессором Йельского университета и автором  книги «Коррупция и государство: причины, следствия, реформы» (1999), которая является, пожалуй, самой читаемой книгой о коррупции Сьюзан Роуз-Аккерман 29 сентября 2015 г. побеседовала Руководитель Ресурсного центра Проектно-учебной лаборатории антикоррупционной политики НИУ ВШЭ к.ю.н. Марина Амара.



Интервью с профессором юриспруденции, ведущим экспертом в сфере политической коррупции, профессором Йельского университета Сьюзан Роуз-Аккерман
о специфике понимания коррупции, влиянии на коррупцию государственного вмешательства в экономику, определении самого термина "коррупция", а также о ближайших планах и новых исследованиях самого цитируемого исследователя феномена коррупции.


— Профессор Роуз-Аккерман, благодарим за возможность задать Вам несколько вопросов по общей для нас теме исследования: коррупция.  Мне довольно сложно сдержать эмоции, говоря о коррупции в России, поскольку коррупция в системе государственной власти довольно прочна. Если бы я могла использовать лишь одно ёмкое слово, отражающее то, как обстоят дела с коррупцией в России, то я смогла бы сказать одно – «стыд». Список нормативно-правовых документов  законодательства РФ – это перечень правовых документов на более чем  30 страницах, а в соответствии с Индексом восприятия коррупции TransparencyInternationalза 2014 г., Россия разделила 136 место c Нигерией. Поэтому хотелось бы абстрагироваться от России и поговорить об идеальных условиях, при которых государственная система функционирует успешно, а антикоррупционные механизмы действительно работают и сдерживают коррупцию. Какие по Вашему эти «идеальные условия», применимые для всех государственных институтов, когда коррупция, как связующее звено между, к примеру, бизнесом и чиновниками отсутствует? Можем ли мы вообще говорить о том, что национальная ментальность, тот самый национальный характер, на который в России часто ссылаются, говоря о коррупции, действительно влияет на восприятие коррупции, которая понимается или как зло или добро?

 

— Я сконцентрировала свое внимание именно на экономическом и политическом давлении, но, конечно же, некоторые группы населения имеют более завышенные ожидания относительно системной коррупции, чем другие. Прошлый опыт коррупции может просто подпитывать и в дальнейшем коррупцию, создавая так называемые добродетельные и порочные циклы.

Понимание того, как разорвать эти циклы, и есть ключевая политическая задача. Я бы сказала, что, прежде всего, нужно провести реформы, в результате которых правительственная система будет постоянно хорошо функционировать без взяток. Это могут быть ясные, простые  и оправданные правила с их эффективным мониторингом и надзором, которые четко объяснены населению. Конечно, должны быть и некоторые подлинные реформаторы с прочной защитой со стороны власти. Мне интересно, есть ли у вас в России идеи о том, как создать такие условия?


— Придерживаетесь ли Вы до сих пор своей позиции, что коррупция связана с оказываемым государством давлением и вмешательством в экономические процессы страны? Может быть, Ваша позиция изменилась относительно Вашего утверждения?

 

— Я бы не хотела, чтобы мое утверждение понимали таким образом, что государственное вмешательство в экономику уже и есть по определению коррупция. Конечно, сильное государственное вмешательство относительно открытости систем имеет серьезные политические основания. Ключевым моментом является то, как личные интересы чиновников и игроки частной экономики могут искажать программы для собственных целей.  

Ключевые вопросы должны соотносится с тем, как государство распоряжается официальными и политическими полномочиями, а также эффективностью проводимого мониторинга, прозрачностью принятия решения правительством и возможностями для предоставления отчетности перед обществом.

 

— Какого определения «коррупция» Вы придерживаетесь?

 

— Общее понятие – это злоупотребление государственной властью в личных или политических целях. Я не согласна с определением Бо Ротштейн и политологом Алины Мунджиу-Пиппиди, которые хотят, чтобы определение коррупции давалось с точки зрения его моральных результатов. Я предпочитаю определять коррупцию в плане того, как она работает институционально. Тогда можно спросить, каковы же её последствия? Я хотела бы оставить открытой возможность допустимости некоторых видов выплат, которые не являются вредными и должны быть легализованы и прозрачными. Конечно же, результат этих выплат, основанных справедливости и эффективности государственных программ должен быть  главной темой исследования.

 

— Изучали ли Вы опыт тех стран, в которых коррупция явилась основной причиной, или так называемым спусковым крючком для смены власти (например, Египет, Перу)?

 

— Я специально не изучала эти страны.

 

— И наш последний, традиционный вопрос относительно Вашего исследования, которое Вы проводите в настоящее время. Над какой темой исследования Вы работаете сейчас?

 

Я собираюсь опубликовать второе издание моей хорошо известной книги, изданной в 1999 году «Коррупция и государство» весной 2016 года в издательстве CambridgeUniversityPress . У меня есть соавтор – профессор Института технологий и прикладных наук Монтеррей в Мексике Бонни Палифка (Bonnie Palifka). Мы расширили книгу, включив в неё также несколько новых глав и результаты недавних исследований.

Во-первых, наша перспектива в плане исследования нацелена, в том числе на то, чтобы привлечь экономистов и политологов. Но мы добавили также материал и из других областей. Во-вторых, Пол Лагунес (Paul Lagunes) и я только что опубликовали отредактированную книгу издательства Edward Elgar  «Жадность, коррупция и современное государство: очерки в политэкономии». Материалы книги основаны на конференции, которые мы организовали и провели в Йельском Университете в мае 2014 года. Несколько эссе будут особенно Вам интересны, особенно о Китае и Индии и о политической экономии коррупции.