• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Разговор с исследователем коррупции: интервью с Коноваловым Валерием Алексеевичем

Об историческом подходе к исследованию коррупции, антикоррупционном просвещении и современной антикоррупционной политике с кандидатом юридических наук, доцентом, заведующим кафедрой административного и финансового права Оренбургского института (филиала) Университета имени О. Е. Кутафина  (МГЮА), Коноваловым Валерием Алексеевичем поговорил эксперт ПУЛ АП Алла Кулькова

 

В интервью с кандидатом юридических наук, доцентом, заведующим кафедрой административного и финансового права Оренбургского института (филиала) Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) Валерием Коноваловым мы обсуждаем исторический подход к исследованию коррупции, антикоррупционное просвещение в России и современную антикоррупционную политику.


— Существует множество определений коррупции. Какое определение коррупции дали бы Вы?

— Коррупция, как любое сложное социальное явление, не имеет единого и канонического определения. В определении феномена коррупции  очень важен тот момент, что она является одновременно юридически наказуемым деянием и рассматривается с позиции  юриспруденции, в системе мер пресечения (криминалистический подход), но вместе с тем она понимается и как общественное явление, не всегда криминализированное, которое нуждается в определении и исследовании (институциональный подход). Наше определение «коррупции» сформулировано в результате исследования явления в административно-правовом аспекте: «коррупция» - злоупотребление должностного лица доверенной ему публичной властью ради получения частной выгоды (денег, ценностей, имущества и услуг). Особенное место в рамках нашего исследования занимает понятие «административной коррупции», то есть той разновидности экономической коррупции, которая распространяется на нижнем и среднем уровне системы публичной власти и государственного управления и состоит в намеренном корыстном искажении процесса исполнения существующих законов и правил.


— Как Вам кажется, нужно ли изучать то, как исторически менялось понимание коррупции? Чем может быть полезно такого рода исследование?

— История коррупции отличается такой же древностью, как и история государственности, при этом существует зависимость между уровнем сложности организации государства и уровнем развития коррупции.

Противодействие коррупции невозможно без анализа и понимания причин её возникновения, в частности, исторических.

Специфику коррупции в Древней Руси, а затем в Российской империи и современной России мы склонны усматривать в отсутствии негативной окраски  коррупционной деятельности и крайне узкой локализации понятия – только в кругу представителей чиновничьего аппарата.

Современное состояние коррупции в России обуславливается во многом историей генезиса данного явления в стране, коррупционные явления имеют очень глубокие корни, и на первичном этапе развития неразрывно связаны с бюрократическим аппаратом и его чиновниками, как инструментом решения дилеммы между неудовлетворенными потребностями человека и отсутствием реальных механизмов их достижения. Исследование генезиса коррупции основываются на гипотезе, что понимание коррупции будет более углубленным и объективным при условии рассмотрения этого общественного явления и процесса к связи прошлого, современного и будущего. Изучение генезиса коррупционных проявлений с точки зрения исторического аспекта общественного развития позволит сделать объективные выводы, избежать ошибки прошлых поколений, а также использовать в современной практике наработанный в прошлом опыт противодействия этому явлению.


— Какой исторический опыт противодействия коррупции в мире может быть полезен для выбора форм и методов борьбы с коррупцией в России?

Самый низкий уровень коррупции, как считают многие исследователи, фиксируется в государствах романно-германской и англосаксонской правовых семей, что, вероятно, достигнуто за счет уровня правосознания жителей этих стран. Антикоррупционная политика в данных странах отличается не только развитой и непротиворечивой законодательной базой, а также формированием соответствующих государственных и общественных структур надзора, но и работой по предотвращению коррупции, по воспитанию правосознания жителей, начиная со школьной скамьи.

Особое место в мировом рейтинге антикоррупционной политики занимает Сингапур, страна, фактически победившая коррупцию с помощью продуманной и всесторонней политики государства. Фактор борьбы с коррупцией в Сингапуре  многосторонен: это и жесткие законы, и высокие зарплаты чиновников и министров (кстати, этот вопрос в России решен) и суровые наказания, и введение электронного правительства (и, тем самым, уход от бюрократических задержек) и главное, следование на государственном уровне принципу меритократии и открытости.


— Каким на Ваш взгляд должно быть антикоррупционное просвещение в России (кто, кому и что о коррупции должен рассказать)?

— Необходимо апробировать и отобрать наиболее эффективные формы взаимодействия органов государственной власти и институтов гражданского общества по вопросу антикоррупционного просвещения граждан. Важно изменить создавшуюся в обществе ситуацию, когда реакция граждан на коррупционные правонарушения будет строиться не на слухах, а на фактах. Необходимо поднять на более высокий уровень потенциал сотрудничества органов публичной власти с институтами гражданского общества по проблеме конфликта интересов.

Существует необходимость и в том, чтобы сформировать корпус компетентных лекторов, способных грамотно и интересно подать антикоррупционный материал.Кроме того, стоит определить основные аудитории слушателей. На наш взгляд, это молодежная аудитория, аудитория представителей бизнеса, аудитория публичных служащих. Перечень аудиторий оставляю открытым.

Антикоррупционнное просвещение необходимо рассматривать в двух аспектах: во-первых, как один из способов формирования антикоррупционнного мировоззрения на стадии социализации человека, а во-вторых - как способ формирования в обществе нетерпимости к коррупционному поведению. Главная задача антикоррупционного просвещения, на наш взгляд, заключается в разрешении основных элементов механизма воспроизводства коррупции: преемственности доминирующих стандартов и ценностей в обществе и тиражирования коррупционно-ориентированного поведенческого эталона.


— Какие направления современной антикоррупционной политики России наиболее перспективны для ограничения коррупции в нашей стране?

— Антикоррупционная политика в современном состоянии Российского государства должна опираться,  по нашему мнению, на следующие принципы:

- признание статуса коррупции как системной угрозы безопасности государства;

- привлечение единой системы мер по противодействию коррупции, включающей в себя (важнейшее направление) превенцию коррупции, её пресечение, уголовное преследование коррупционеров, минимизацию и ликвидацию последствий коррупционных явлений;

- непротиворечивость и выполнение мер по противодействию коррупции, закрепленных в Федеральном законе от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции»;

- уточнение антикоррупционных положений федеральных законов, национальной стратегии противодействия коррупции, национального плана противодействия коррупции в правовых актах федеральных органов исполнительной власти, иных государственных  органов, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и в муниципальных правовых актах. Имплементация норм международного права в законодательство Российской Федерации создаст необходимые предпосылки для формирования механизма противодействия коррупции в системе публичной (государственной и муниципальной) службы в Российской Федерации.


— Хотели бы Вы добавить еще что-то важное на ваш взгляд?

— Административная коррупция сосредоточена в рамках публичной власти – термин, который в отечественном праве широко распространен, но не закреплен законодательно. Сложности с определением термина «публичная служба» в российской практике связаны с тем, что понятие официально не принято в Российском законодательстве. Термин «публичная служба» подчеркивает важность общественного контроля над соблюдением демократичности форм народовластия. Применение термина и понятия «публичная служба» в отечественной правовой практике связано с актуальностью этого понятия и его удобством, а также существованием реальных оснований для объединения государственной и местной власти на основании выполнения главного принципа организации государства в России – народовластия.

В западных странах, согласно концепции ответственности государства за ряд социальных сфер (образование, здравоохранение, градостроительство и пр.), они включаются в понятие «публичная служба», которая воспринимается как деятельность, а не как некая организационная структура. Попытки такого подхода к государственной службе в России не только немногочисленны, но и не нашли административно-правового воплощения.